Баллады о Боре-Робингуде - Страница 73


К оглавлению

73

43

За шервудским столом – Робингуд с Подполковником.

– Ну что, Боря? «Давайте итожить» – как выражался незабвенный Мишель. Мы у разбитого корыта. Полный провал; из семи дней четыре с половиной потеряны впустую. Надо начинать с нуля.

– Не с нуля, – откликается атаман. – Хуже чем с нуля: единственное, чего мы реально добились, – что Ибрагим-бек теперь предельно насторожен, и выманить его с Казачьего будет еще труднее… если такое вообще возможно.

– Ты знаешь, – задумчиво щурится начштаба, – не сочти то, что я сейчас скажу за не относящуюся к делу лирику и досужие умствования… Так вот, меня с самого начала этой операции не оставляло ощущение, что мы что-то делаем не так, рулим не туда… это как соринка в глазу, как сбившаяся портянка – ну ты меня понял… Всему, что мы делали, недостает элемента безумия; все слишком уж аналитично, чтоб не сказать – плоско. Мы отказались от своего фирменного стиля – импровизации, променяли никогда еще нас не подводившие «авось & небось» на «ди эрсте колонне марширт»… Понимаешь, Боря, сложносочиненный детектив – просто не наша стихия, нас вынудили играть на чужом поле. Мы должны действовать проще – и вместе с тем фантастичнее. Нужны не хитроумные Маклин и Форсайт, а – «Бонд, Джеймс Бонд».

– Да, согласен… И есть что-нибудь на примете –достаточно безумное?

– Кое-что есть. Но все упирается в наживку: на голый крючок Ибрагим-бек все же не клюнет. У нас должна быть информация, которой тот непременно пожелал бы завладеть, причем завладеть ЛИЧНО, никого к ней не подпуская… Допрос Парина что-нибудь дал?

– Увы. То есть информации масса, есть и весьма любопытная, но самого главного – личных заграничных счетов Ибрагим-бека, припрятанных тем от дядюшки, – он не знает.

– Но что они в принципе есть – он не сомневается?

– Так же как и мы.

– Ну, тогда нам остался примитивный – и оттого безотказный – блеф. Если мы обнародуем стопроцентно правдивый компромат на господина посла и анонсируем «краткое содержание следующей серии»: его загрансчета – поверит, никуда не денется!

44

Странное помещение без окон, не вызывающее никаких связных ассоциаций: оно достаточно обширно, и стены его, спрятанные за ширмами-драпировками, едва различимы в свете скрытых светильников; в углу виднеется нечто вроде напольной жаровни, над которой вьется дымок – черт его знает каких достоинств, лучше уж держаться подальше… В центре помещения застыли, держась спина к спине, Подполковник с Ванюшей, напряженно вглядывающиеся в полумрак.

…Ниндзя – невысокий азиат в черном приталенном балахоне – возникает перед Ванюшей будто бы прямо из стены: компьютерная графика, да и только! Однако персонаж сей отнюдь не виртуален, и каскад ударов, что он обрушивает на чужака, – вовсе не отстраненное мигание голограммы; Ванюша обороняется, мобилизовав все свое боевое мастерство, но противник слишком быстр даже для «лучшего рукопашника спецназа»: ванюшины блоки и уходы запаздывают, и удары ниндзя раз за разом достигают цели… Подполковник же помочь напарнику бессилен, ибо перед ним тем же манером появляется другой ниндзя, совершенно неотличимый от первого, и принимается со сноровкой фокусника метать звездочки-сюрикэны – те проходят настолько впритирку, что иной раз даже рассекают одежду начштаба.

Ванюшины дела уже совсем плохи, когда в полутемном зале звучит спасительная команда: «Матэ́!», и ниндзя мгновенно застывает, как обесточенный робот, переломившись в ритуальном поклоне. Ванюша зеркально повторяет поклон соперника, и лишь после этого замечает невесть откуда материализовавшегося в середке зала сенсэя – лысая, в пятнах старческой пигментации голова трехсотлетней черепахи, осторожно высунувшаяся из панциря тяжелой темной хламиды. Сенсэй-черепаха адресует Ванюше с Подполковником жест, приглашающий следовать за собою, и исчезает за раздвижными ширмами у стены.

…Помещение, где проходит чайная церемония, производит не менее странное впечатление; впрочем, компьютер со всеми мыслимыми наворотами и система спутниковой связи встроились в средневековый японский интерьер вполне органично, а украшающее стену изображение родового герба-мона – шесть расположенных в два ряда колес с квадратными отверстиями для оси – смотрится рядом с приобретшей последние годы широкую популярность сюрреалистической гравюрой Акэти Мицухидэ «Он и Гири» ну просто-таки как поп-арт двойной очистки… Степенная беседа сенсэя и Подполковника идет на английском, но поскольку Ванюша языком Леннона и Мадонны владеет лишь в объеме советской школьной программы, нить разговора он утерял почти сразу – тем более что нить эта по-восточному прихотливо вьется вокруг персон и событий неведомого ему прошлого, сплетаясь в плотное макраме притч и аллегорий, понятных лишь собеседникам. Так что когда церемония завершается, Ванюша вынужден открыто адресовать командиру вопрошающий взгляд: «Ну? Что?»

«Все путем!» – ответно смежает веки Подполковник.

45

Небольшой аэродром у Кольцевой дороги. Двое работяг из наземной обслуги наблюдают, заслоняясь от солнца, завораживающую картину: под зависшим на малой высоте на манер стрекозы оранжевым вертолетом на неразличимых отсюда выкидных тросах выделывают черт его знает какие пируэты шесть или семь фигурок в ярких комбинезонах.

– Во дают, а?! – восхищенно резюмирует один.

– Спецы, – степенно соглашается второй.

– А чего они снимают?

– В каком смысле – чего?

– Ну – кино или клип?

– А хрен их поймет. Я так думаю, что клип: это у рекламщиков и попсовиков бабок немерено, а киношники сейчас лапу сосут. А эти вертушку вчера арендовали на две недели вперед, типа – «Заверните в бумажку и перевяжите ленточкой!»

73